Думая о МилитарёвеЯ как-то закопался в домашних делах и пропустил очередную жежешную драму. Оказывается, мой бывший шеф, Стас Белковский, поссорился с милейшим Витей Милитарёвым, и написал ему сердитое письмо. Впрочем, не просто так, а в ответ на витины в его адрес инсинуации.
Ну конечно, влезать в отношения между друзьями (пусть бывшими) – последнее дело. Двое в драку - третий лишний. Особенно если выясняют отношения люди умные и ироничные. Могут случиться самые неожиданные продолжения сюжета, знаете ли.
Однако, пользуясь случаем, я хочу сказать несколько тёплых слов о Вите Милитарёве.
Если кто подумал, что я хочу съязвить – ошибётся. Потому что Вите – и знакомству с ним - я БЛАГОДАРЕН. «За науку», как в таких случаях принято прибавлять, но наука была и впрямь крайне полезной. И как раз приспел случай об этом поговорить.
Сначала, впрочем, некое теоретическое вступление. Что делать, без него не обойтись.
Большинство русских людей – и хороших, и плохих – имеют в голове одну крайне невыигрышную для себя установку. Я имею в виду отношение к конфликтам.
А именно: сам тот факт, что ты с кем-то конфликтуешь, оценивается человеком сугубо отрицательно. Причём даже неважно, ты первый начал конфликт или нет, и кто прав – ты или твой противник. Просто: «скандалить нехорошо», «участвовать в сварах – некрасиво». Это вкручено намертво. Настолько, что люди предпочитают уступить наглости, лишь бы не ссорится. Не от страха, а именно чтобы не чувствовать себя плохими.
Если же конфликт неизбежен, его переживают как крайне тяжёлое, некомфортное состояние: нечто вроде очень тяжёлой и очень противной работы. Ссора – это КАТОРГА. Люди не едят – не спят, нервничают, сереют лицом, пьют горькую. Что, разумеется, только добавляет ненависти к другой стороне конфликта: «вот же втянул, сука, меня в такое говно». Хочется «прекратить это как-нибудь», уже всё равно как. Обычно возникает два противоположных желания: прибить гада кувалдою или уйти куда-нибудь подальше, всё равно куда. Побеждает, как правило, второе, как менее разрушительное. И ходят потом оба «иван-ивановичем» и «иван-никифоровичем», «не разговаривают». Как правило – всю жизнь. Ибо настоящий мужчина не прощает обид, а иных вариантов прекращения конфликта, кроме прощения, человек себе не представляет. Если же примирение всё-таки происходит, то обычно достаточно формальное, ибо «как же можно такое забыть». Камень за пазухой не греет, а давит на печень.
Теперь собственно о Вите.
Знающие Виктора люди часто поражаются его «интриганством и скандалёзностью». На первый взгляд основания для этого есть: Витя – автор и герой множества больших и малых скандалов и конфликтов самого разного свойства, вокруг него «всё кипит». Множество людей его ненавидят и не могут простить тех или иных «штучек», на которые он и в самом деле горазд.
Но притом, что характерно, никакого особенного прибытка от своих интриг и пиар-акций Виктор обычно не получает – иначе он сидел бы в АП и рулил бы какой-нибудь пилорамой. Однако, что ещё более характерно, он и не унывает. Даже наоборот: без борьбы, без обмена ударами, подкопов и контрмин Виктор как-то чахнет, сдувается, впадает в депрессию. Зато хорошая ссора действует на него, как боевая труба: он заметно бодреет, лысина начинает сиять как у Цезаря, а язык заостряется в разящее жало.
То есть Милитарёв конфликтом не тяготится, а НАСЛАЖДАЕТСЯ. Для него он не каторга, а праздник. Он не стыдится, не прячется, не закрывает лицо – наоборот, гордо и радостно идёт на конфронтацию, вывешивая флаги и танцуя боевую чечётку.
( Read more... )И, таким, надо сказать, он нравится мне гораздо больше. У меня всегда было проблемой в отношениях с ним, что ему резкого слова не скажешь. Сразу каменное лицо, сжатые кулаки, игра желваков на лице и, сжатыми губами: "Ты хочешь сказать, что я!"
Так общаться мне гораздо легче. И выражение чувств ко мне в такой форме мне гораздо легче принять, чем, скажем, когда он демонстрировал мне мягкий укор посредством редакторской политики на АПН, то ставя мои колонки на главную страницу на пару суток меньше, чем колонки других авторов, то выпуская еженедельные анонсы АПН, где были представлены все авторы, кроме меня.
Теперь, пара поправок с моей стороны.
Во-первых. С моей стороны в адрес Стаса не было никаких "инсинуаций". Если ему не нравилась тенденция моей аналитички, и он понимал, что во второй аналитичке я выдвину версию о том, что он "заказал сам себя", то ему ничего не мешало со мной об этом поговорить по телефону.
Вместо этого он прислал мне письмо с изложением, абсолютно, на мой взгляд, неправдоподобной версии событий, и попросил ее опубликовать.
А на мой прямой вопрос - почему бы нам не поговорить (иначе моих слов понять нельзя) ответил холодно-иронической похвалой моим талантам пиарщика. После этого я опубликовал обе версии, и свою и его с чистой совестью.
И если ему было угодно в ответ высказать то, что он высказал - это его полное право, но никак не моя вина. К тому же, я получил, наконец, ответ на мучавшую меня два с половиной года неопределенность по двум вопросам - почему он меня уволил практически без объяснений и почему он мне не звонит и сам не подходит к телефону.
Бог свидетель! Я многократно жаловался своим друзьям на эту неопределенность. Я многократно обсуждал с ними разные версии. В том числе, я высказывал и ту версию, которую опубликовал Стас. Многие помнят, что я при этом добавлял: "Если эта версия верна, придется набить Стасу морду"
Теперь мне этого уже не нужно. Он морду сам себе набил. Так причем же здесь "инсинуации"?
И, наконец. То что я делаю, называется не "интриги", а "открытая конфронтация". В русской литературе есть, кстати персонаж демонстрирующий искусство открытой конфронтации. Это, как вы, наверное, уже поняли, Лев Николаевич Мышкин. Тут главное, не бояться, что тебя примут за "идиота". Я вот лично не боюсь:)
И наконец. Я, вообще то, персоналист. И, в целом, признавая определенные обязательства перед "коллективными целыми", отдаю приоритет межличностным отношениям. И я, в определенном смысле, даже рад, что крайне тяжелая для меня ситуация в отношениях с человеком, с которым я близко дружил почти десять лет, наконец то, хоть как то разрешилась.
Хотя поверьте, для меня была полной неожиданностью степень накала негативных чувств Стаса в мой адрес. Но лучше уж так, чем годами мучаться неопределенностью, не понимая, что происходит. И это для меня гораздо важнее чем все эти разговоры о "корпоративной лояльности" и "плохих перспективах трудоустройства" Я, знаете, и так два с половиной года без "определенного места работы" живу. И как то не очень от этого страдаю:) Хотя от синекурки бы и не отказался;)